Дама, служившая при дворе его светлости Хорикава, повествует о создании ширм «Муки ада». Его светлость был могущественным и великодушным правителем, которого жители столицы почитали как живого Будду. Существовали даже легенды о том, что старик, которого задавили быки, впряжённые в колесницу правителя, принял это с благодарностью, считая почестью пройти под ногами быков его светлости. В то время самым известным художником был Ёсихидэ — угрюмый мужчина около пятидесяти лет, внешне напоминавший обезьяну. Когда однажды его светлости подарили ручную обезьянку, сын художника, известный проказник, назвал её именем отца — Ёсихидэ. Обезьянка однажды украла мандарины, и молодой господин решил наказать её, но та убежала к пятнадцатилетней дочери Ёсихидэ, служившей камеристкой во дворце, ухватившись за её подол и жалобно завывая. Девушка защитила обезьянку, объясняя это тем, что та — всего лишь животное, да и имя её совпадало с именем отца. Услышав о такой привязанности, его светлость одобрил почтение девушки к отцу и стал благоволить к ней, что породило слухи о его любовном интересе к девушке.
О картинах Ёсихидэ ходили жуткие слухи: утверждали, что женщины, изображённые им, вскоре заболевали и умирали, будто из них вытягивали душу, и приписывали его творчеству колдовство. Художник любил лишь свою дочь и своё искусство. В награду за удачное произведение его светлость обещал исполнить любое желание Ёсихидэ, и тот попросил отпустить дочь домой, но получил резкий отказ. Рассказчица полагает, что запрет был вызван не сластолюбием правителя, а желанием уберечь девушку от несчастий в родном доме.
В период, когда Ёсихидэ оказался в немилости из-за дочери, его светлость вызвал художника и поручил расписать ширмы, изобразив муки ада. В течение пяти-шести месяцев Ёсихидэ не появлялся во дворце, полностью погрузившись в работу. Ему снились кошмары, и он разговаривал с самим собой. Однажды он заковал в цепи одного из учеников и заставил позировать, не обращая внимания на страдания юноши. Лишь когда из перевёрнутого горшка выползла змея и чуть не ужалила ученика, художник освободил его. Другому ученику он пустил на тело филина и с холодным спокойствием запечатлел мучения юноши. Оба ученика были уверены, что мастер намерен их убить.
В это время дочь художника становилась всё более печальной. Обитатели дворца гадали, связана ли её грусть с заботами об отце или с любовной тоской. Появились слухи, что его светлость домогается её любви. Однажды ночью, проходя по галерее, рассказчица встретила обезьянку, которая стала дергать её за подол, ведя к двери, из которой доносились голоса. Из комнаты выбежала полуодетая дочь Ёсихидэ в слезах, однако не назвала имя того, кто пытался её обесчестить.
Через двадцать дней после этого Ёсихидэ явился во дворец и попросил приёма у его светлости, жалуясь на неспособность закончить картину мук ада. Художник хотел изобразить в центре ширмы падающую сверху карету, внутри которой в мучениях извивалась придворная дама с распущенными чёрными волосами, но не мог нарисовать то, чего не видел, и попросил правителя сжечь карету при нём.
Спустя несколько дней его светлость пригласил художника на загородную виллу. Около полуночи он показал карету с женщиной внутри и велел поднять занавески, чтобы Ёсихидэ увидел, кто там находится. Это была его дочь. Художник чуть не лишился рассудка. Когда карету подожгли, он хотел броситься к ней, но остановился, не отрывая взгляд от горящего сани. Его лицо выражало нечеловеческие страдания. Его светлость с зловещей усмешкой тоже наблюдал за происходящим. Свидетели, видевшие мучения девушки, ощущали ужас, словно сами переживали муки ада. Внезапно с крыши упала чёрная фигура — обезьянка, которая с жалобным криком прижалась к девушке, но вскоре и она, и девушка скрылись в клубах чёрного дыма. Ёсихидэ застыл на месте, и если ранее он страдал, то теперь его лицо озарилось самозабвенным восторгом. Все восхищённо смотрели на художника, словно на нового Будду. Лишь его светлость, сидевший на галерее с искажённым лицом, задыхаясь, ловил воздух ртом, словно зверь.
Об этой истории ходили различные слухи. Одни полагали, что его светлость сжёг дочь художника из мести за отвергнутую любовь. Другие, включая рассказчицу, считали, что правитель хотел наказать злого художника, готового пожертвовать человеком ради своей картины. Рассказчица лично слышала это от самого его светлости.
Ёсихидэ не отказался от намерения завершить картину, напротив, стал ещё более решителен. Через месяц ширмы с изображением мук ада были готовы. После вручения их правителю в ту же ночь художник повесился. Его тело до сих пор покоится на месте их дома, но надгробный камень настолько зарос мхом, что никто не знает, чья это могила.
