Весной, после окончания девятого класса, у каждого из нас уже были определённые планы на будущее. Я, Володя Белов, намеревался стать геологом. Саша Кригер планировал поступить в медицинский институт, поскольку его отец был врачом. Витька Аникин хотел посвятить себя педагогике. Сашка и Витька поддерживали отношения с Катей и Женей, а я дружил с Инкой Ильиной, которая была младше нас на два года. Мы проживали в городе на берегу Чёрного моря.
После экзамена по математике нас троих вместе с Павлом Баулиным, матросом из порта и чемпионом Крыма по боксу, пригласили в горком комсомола с предложением поступить в военное училище. Мы приняли это предложение, но тревожились о реакции родителей. Я был уверен в поддержке матери, гордился её известностью в городе и тем, что она отсидела в царской тюрьме и отбывала ссылку.
Мои сёстры, Лена и Нина, работали в Заполярье, старшая Нина была замужем. Её муж Сергей в восемнадцать лет уже командовал эскадроном, затем учился на рабфаке и окончил Промакадемию, став геологом.
Однажды утром меня разбудил Витька с синяком под глазом — результат конфликта с отцом, который мечтал видеть сына учителем. Когда мы зашли к Сашке, там разгорелась ссора его родителей. Отец требовал отпустить сына, утверждая, что он нужен государству и это их счастье, мать же возражала, оскорбляя меня, называя «бандитом» и упоминая мою партийную мать. Чтобы убедить родителей, Саша предложил обратиться к комсомольскому секретарю Алеше Переверзеву с просьбой опубликовать о нас статью в городской газете «Курортник», рассчитывая, что это изменит их мнение.
Я и Инка гуляли по городу, и я впервые заметил, как мужчины обращают внимание на неё. Она выразила желание, чтобы всё осталось в прошлом, чтобы я окончил училище и мы могли спокойно идти домой. В подъезде её глаза светились в темноте, и она поцеловала меня, от чего я почувствовал необычное волнение.
После сдачи последнего экзамена мы решили окончательно стать взрослыми, что символически подтвердили, выйдя из школы на руках. По пути в горком комсомола мы купили коробку сигарет «Северная Пальмира» и закурили, считая, что таких морских ребят, как мы, направят только в морское училище. Мы верили в идеалы нашей страны, считая её воплощением разума и справедливости, и были убеждены, что именно нам предстоит освободить мир от страданий.
Саша спросил меня, целуюсь ли я с Инкой, и я понял, что Сашка с Катей и Витька с Женей уже давно близки, а я этого не замечал. Вечером мы отправились в курзал слушать короля гавайской гитары Джона Денкера. Несмотря на первоначальное недовольство, я понял, что он поёт под Инкин голос и исполняет её просьбы.
Возвращаясь по улице, которая выходила на пустырь, мы услышали крики женщины. В городе все знали о банде Степика, которая нападала на одиноких женщин. Из-за угла появился Степик с товарищами. Мы помогли Катю и Женю перепрыгнуть через забор, чтобы они смогли убежать к санаторию. Сашку избивали кастетом, меня, вероятно, ударили по голове — у меня сломался зуб, но подбородок остался цел. Ситуацию спас боксер Павел Баулин с друзьями. Окончание школы мы отметили в ресторане «Поплавок». Днём должны были встретиться на пляже, но с Инкой мы ушли в укромное место пустыря, где у нас произошла близость.
После публикации статьи в «Курортнике» родители уступили требованиям. Нам была назначена разнарядка: я и Витька направлялись в пехотное училище, а Сашка — в Военно-морскую медицинскую академию. Позже мне стало известно, что Витьку убили под Ново-Ржевом в 1941 году, а Сашка был арестован в 1952-м и умер в тюрьме от сердечного приступа.
Когда наш поезд отправился, на перроне появилась мама, которая задержалась из-за бюро. Я больше никогда не увидел её, даже после смерти. За станцией, на пустой дороге, я заметил маленькую фигуру, спустился и повис на поручнях вагона, глядя на землю, уносимую поездом. Ветер уносил мои слова: «Инка, моя Инка», но грохот поезда заглушал голос.
