Сын Дарьи Румянцевой, Ваня, погиб на фронте в 1942 году, однако официальное уведомление с печатью и подписью, вызывающей у Дарьи подозрения, приходит лишь спустя более года. Она считает этот документ поддельным. Каждый раз, когда через деревню проезжают цыгане, Дарья обращается к ним за гаданием на судьбу сына, и карты неизменно показывают, что он жив. В надежде на его возвращение она терпеливо ждёт окончания войны.
По ночам, зимой и осенью, Дарья отправляется на конюшню сторожить лошадей, размышляя о Ване. Утром она возвращается, собирая по пути дрова, без которых зимой не обойтись. Избу топит через день, а картофель готовит в самоваре, что кажется ей удобным и экономичным способом получить кипяток для питья. Несмотря на трудности, Дарья старается справляться с налоговыми обязательствами, сдавая яйца, мясо, шерсть и картошку, но по мясу и денежным налогам остаётся задолженность, а также не оплачены страховые взносы, займы и самообложение. К тому же Пашка Неуступов, по прозвищу Куверик, ровесник Вани, не призванный в армию по состоянию здоровья, приносит новые требования рассчитаться с государством.
Голод в деревне наступает постепенно и незаметно, первые смерти от истощения воспринимаются без шума. Двери домов открыты для нуждающихся, и вскоре еды становится совсем мало. Женщины ходят в соседний колхоз, где ещё есть хлеб, чтобы обменять одежду на зерно и картофель. У Дарьи имеется хороший полушерстяной костюм, купленный Ваней незадолго до войны, который она бережно хранит, ощущая в нём его запах. В один из дней, вывернув карманы костюма, она находит копеечку и махорочную пыльцу, которые прячет в сахарницу, испытывая облегчение и волнение одновременно.
На Первомай старик Миша покупает у Дарьи последнюю живность — козу, половину суммы она получает деньгами, которые тут же отдаёт финансовому агенту, а половину — картошкой. Картофель Делится пополам: часть на питание, часть на посадку, но чтобы выжить, приходится варить в самоваре и семенной картофель. Наконец Дарья меняет Иванов костюм на полмешка картошки и сажает оставшиеся обрезки, питаясь ими до осени.
Летом Дарья каждый день работает на сене с другими женщинами, отдыхая на привалах, грея опухшие ноги на солнце. Её постоянно тянет к сну, кружится голова, и в ушах звенит. Дома она разговаривает с самоваром, как раньше с козой или мышкой, которая теперь в избе не живёт. Внезапно к ней вновь приходит Пашка Куверик с требованием уплатить долг. Обвиняя её в упрямстве, он начинает описывать имущество и забирает два фунта шерсти и самовар, несмотря на мольбы Дарьи оставить самовар, обещая молиться за него.
Потеря самовара делает дом пустым и холодным. Дарья плачет, но слёзы кончаются, и она продолжает питаться оставшимся картофелем. Лежа на печи, она пытается отделить сон от яви, представляя войну как бесконечные ряды солдат, стреляющих друг в друга, а сына — без оружия на вершине горы, к которому она не может подойти.
Через несколько дней Сурганиха замечает самовар на прилавке магазина и узнаёт, что Куверик его забрал у Дарьи. Женщины собирают деньги и выкупают самовар, но хозяйки в доме уже нет. Жители предполагают, что Дарья умерла. Летом по деревне проходят сотни нищих, но Дарью никто не видел. Зимой появляется слух, что в сеновале на лесной поляне найдена мёртвая старуха в летней одежде с высохшими остатками в корзине. Женщины уверены, что это Дарья, но старик Миша скептически замечает, что таких старух много по всей стране.
Возможно, женщины правы, так как именно в таких условиях и происходит эта война.
