В ночь на четырнадцатое марта 1936 года в пражской квартире на улице Целетной Яромир Хладик, автор незавершённой трагедии «Враги», а также работ «Оправдание вечности» и исследования о неявных иудаистских источниках Якоба Беме, видит во сне длительную партию в шахматы. Эта игра, начатая много столетий назад между двумя знатными родами, имела баснословный приз, хотя его размер был забыт. В сне Хладик выступает как первенец одного из соперничающих семейств. Ходам игры сопутствуют удары часов, он бежит под ливнем по пустынным пескам и не может вспомнить правил. Проснувшись, он слышит механический гул: в Прагу вступают бронетанковые части Третьего рейха.
Через несколько дней Хладик задерживается по доносу, обвинения против него не опровергнуть — в его венах течёт еврейская кровь, его исследование о Беме носит проеврейский характер, а он подписал протест против аншлюса. Военный чиновник Юлиус Роте принимает решение о расстреле Хладика, назначенном на девять утра двадцать девятого марта, чтобы продемонстрировать кажущуюся беспристрастность властей. Хладик охвачен ужасом, и хотя смерть кажется ему невыносимой, он мысленно переживает её сотни раз, представляя разные варианты казни, меняя число солдат и расстояние выстрелов. Он старается ослабить страх, заранее воображая сцены гибели, но боится, что его фантазии сбудутся. Иногда он хочет, чтобы казнь наступила скорее, чтобы покончить с мучительными ожиданиями. Вечером перед казнью он вспоминает недописанную трагедию «Враги».
Действие пьесы происходит в Градчанах, в библиотеке барона Ремерштадта, в один из вечеров на исходе XIX века. В первом акте барона посещает незнакомец, за которым следуют другие лица, кажущиеся ему знакомыми, возможно, из снов. Барон осознаёт заговор против себя и удаётся ему помешать интригам. В центре внимания — его невеста Юлия де Вайденау и Ярослав Кубина, который когда-то преследовал её, сошёл с ума и воображает себя Ремерштадтом. Во втором акте барону приходится убить одного из заговорщиков. В последнем акте возвращаются персонажи, казавшиеся уже неактуальными, а действие зацикливается — часы бьют семь, солнце садится, звучит венгерская мелодия, и события повторяются вновь, что раскрывает, что Ремерштадт — это безумный Кубина, вечно воскрешающий свой бред в памяти.
Хладик успел закончить первое действие и часть третьего, пользуясь стихотворной формой, позволяющей вносить правки без рукописи. Перед казнью он обращается к Богу с просьбой о дополнительном годе для завершения драмы, которая станет оправданием его жизни. Спустя десять минут ему снится сон, где незрячий библиотекарь объясняет, что Бога нужно искать в букве одной из четырёхсот тысяч книг библиотеки. Хладик касается буквы на карте Индии в атласе и слышит голос, сообщающий о дарованном времени. Проснувшись, он видит двух солдат, ведущих его во двор, до казни остаётся пятнадцать минут. Хладик садится, курит сигарету, и вдруг время останавливается: солдаты парализованы, оружие направлено, но не стреляет. Он осознаёт, что получил у Бога тайное чудо — казнь произойдёт в назначенное время, но в мозгу между командой и её исполнением пройдет год. Благодарный, он продолжает работу над драмой, и когда всё почти готово, расплывающаяся по щеке капля дождя становится последним эпитетом. Раздаётся залп, Хладик падает и умирает двадцать девятого марта в десять часов две минуты.
В 1939 году в Буэнос-Айресе Хуан Дальманн, секретарь муниципальной библиотеки на улице Кордова, в конце февраля подвергается несчастному случаю — порезался о краешек недавно окрашенной двери, ударившись о неё головой. Женщина, открывшая дверь, испугалась, увидев кровь. Дальманна мучит жар и кошмары, иллюстрации из «Тысячи и одной ночи» смешиваются с мучительными видениями. Восемь дней кажутся ему вечностью, после чего он оказывается в лечебнице, где переживает болезненные процедуры и узнаёт, что едва не умер от заражения крови. Ему сообщают о возможности продолжить лечение в усадьбе, доставшейся ему от предков.
Дальманн отправляется в дорогу на поезде, взяв с собой «Тысячу и одну ночь», которую пытается читать, но тщетно — само утро кажется ему чудом. Он чувствует себя раздвоенным: одна часть движется по осеннему дню, другая остаётся в плену воспоминаний и страданий. Контролёр предупреждает, что поезд остановится не на нужной станции, а на предыдущей, мало знакомой Дальманну. Вышедший почти посреди поля, он нанимает экипаж в лавке неподалёку, где знакомится с хозяином, похожим на одного из сотрудников лечебницы. Во время ужина Дальманн становится объектом издевок молодых людей, которые бросают в него хлебные мячи и оскорбляют. Хозяин лавки называет его по имени, что лишь усугубляет ситуацию. Дальманн решает не ввязываться в конфликт, но когда один из парней вызывает его на ножевой поединок, старик-гаучо, сидящий в углу, бросает ему кинжал. Понимая, что оружие скорее послужит поводом для его убийства, Дальманн выходит во двор вслед за соперником, чувствуя, что такая смерть стала бы для него избавлением и счастьем в эту первую ночь после лечебницы. Сжимая кинжал, он готовится к бою.
