Несколько лиц, подозреваемых в совершении убийства, дают показания следователю в том порядке, в каком они были опрошены. Хотя вопросы следователя не слышны, их можно восстановить по содержанию ответов. Первый допрашиваемый, привлечённый как свидетель или подозреваемый, рассказывает, что в субботний вечер его знакомый должен был прийти к нему для разбора шахматного этюда Чигорина, о чём они договорились во вторник по телефону. Однако в субботу днём приятель позвонил и сообщил о невозможности прийти вечером. По голосу собеседника допрашивающий не заметил волнения, а некоторые странности в произношении объяснил последствиями контузии. Разговор прошёл спокойно, приятель извинился, и они договорились встретиться в среду после предварительного звонка. После разговора около восьми часов вечера допрашиваемый попытался самостоятельно решить этюд, сделав ход, предложенный приятелем, который вызвал у него сомнения своей нелепостью и несоответствием стилю Чигорина, сводящим на нет смысл этюда. Следователь упоминает некое имя и спрашивает, известно ли оно допрашиваемому. Выясняется, что он был связан с женщиной, но расстался с ней пять лет назад. Он знал, что она связалась с его приятелем и партнёром по шахматам, при этом предполагал, что тот не догадывается об их прошлом, поскольку женщина вряд ли сообщила бы об этом, и он старался спрятать её фотографию перед приходом приятеля. Об убийстве он узнал в ту же ночь от этой женщины, чей голос звучал взволнованно.

Следующая свидетельница сообщает, что за последний год встречалась с убитым редко, не чаще двух раз в месяц, и каждый раз он заранее предупреждал её звонком о визите, чтобы избежать накладок в связи с её работой в театре. Убитый знал о её серьёзных отношениях с другим мужчиной, но несмотря на это, она иногда встречалась с ним. По её словам, убитый был странным и непохожим на других, и во время встреч с ним окружающий мир казался ей искажённым, словно покрытым плёнкой или пылью, придававшей вещам бессмысленное сходство. Это привлекало её и удерживало от окончательного разрыва, даже ради капитана, с которым она собиралась связать жизнь. Она не помнит точного времени и места знакомства с убитым, вероятно, это произошло на пляже в Ливадии, но хорошо помнит его первые слова: «Понимаю, как я вам противен…» Женщина ничего не знала о семье убитого, он не представлял её друзьям, и она не знает, кто его убил, но уверена, что это не его шахматный партнёр — слабовольный человек, «сошедший с ума от ферзевых гамбитов». Капитан в тот вечер был в театре; они вместе возвращались и обнаружили тело в её подъезде. Сначала, из-за темноты, приняли его за пьяного, но она узнала убитого по белому плащу, испачканному грязью, вероятно, из-за того, что он долго ползал. После этого они занесли тело в её квартиру и вызвали милицию.

Затем показания даёт капитан, который боится разочаровать следователя, поскольку ничего не знает об убитом, хотя испытывал к нему ненависть. Они не были знакомы, он лишь знал о существовании у подруги другого мужчины, но она не рассказывала ему подробностей, не из желания скрыть, а чтобы не расстраивать его, ведь их отношения были фактически завершены около года назад, что она сама признала. Капитан поверил ей, но облегчения это не принесло. Он отмечает, что, несмотря на своё отношение к людям, имеет четыре звезды на погонах, хотя и маленькие, и многие его коллеги уже получили большие. Поэтому он считает себя неудачником и сомневается, что по характеру мог стать убийцей. Капитан вдовец четыре года, у него есть сын. В день убийства он был в театре, после спектакля провожал знакомую, и в её подъезде они обнаружили тело. Он сразу узнал убитого по предыдущим встречам — однажды видел их вместе в магазине, а иногда встречал на пляже. Однажды капитан заговорил с ним, но получил пренебрежительный ответ, что вызвало у него вспышку ненависти и даже ощущение, что он мог бы его убить, но тогда ещё не знал, с кем разговаривает, и не был знаком с женщиной. После этого они больше не встречались. Позже капитан познакомился с женщиной на вечере в Доме офицеров. Он признаётся, что рад произошедшему, поскольку иначе всё могло бы затянуться, а после встреч с убитым подруга казалась расстроенной. Теперь он надеется на улучшение ситуации, так как, вероятно, они уедут. У него есть вызов в Академию в Киеве, где подругу примут в любой театр. Он даже предполагает, что могут завести ребёнка. У капитана сохранилось личное оружие — трофейный «парабеллум» с войны. Он знает, что ранение было огнестрельным.

Сын капитана рассказывает, что в тот вечер отец ушёл в театр, а он остался дома с бабушкой. Они смотрели телевизор, была суббота, и уроки не требовалось делать. Передача была о Зорге, но он недосмотрел её. В окно он увидел, что гастроном напротив ещё открыт, значит, было ещё до десяти часов вечера, и ему захотелось мороженого. Уходя, он положил в карман куртки пистолет отца, зная, где тот прячет ключ от ящика. Он взял оружие просто так, не задумываясь. Не помнит, как оказался в парке над портом, где было тихо и светила луна, и общая атмосфера казалась красивой. Он не знал точного времени, но помнил, что пароход «Пушкин», отправляющийся в полночь, ещё не отошёл, а освещённые окна танцевального салона напоминали изумруд. В парке он встретил того мужчину и попросил у него папиросу, но тот отказал и обозвал его негодяем. После этого с ним что-то произошло: словно кто-то ударил, и он не помнил, как обернулся и выстрелил. Мужчина остался на месте и продолжал курить, поэтому мальчик решил, что промахнулся, закричал и убежал. Он не хочет рассказывать об этом отцу, боясь его реакции. Вернувшись домой, он положил пистолет на место, бабушка уже спала, не выключив телевизор. Мальчик умоляет не говорить отцу и утверждает, что не попал.

В салоне теплохода «Колхида» следователь ведёт разговор с собеседником о том, что подозреваемых трое, что само по себе говорит о том, что каждый мог совершить убийство. Однако это лишает следствие смысла, поскольку в итоге становится известно лишь то, кто именно совершил преступление, но не исключает возможность участия других. Кроме того, выясняется, что убийцей является тот, кто не имел мотива. Это воспринимается как апология абсурда, апофеоз бессмыслицы и бред. Теплоход отходит от причала, и Крым постепенно теряет очертания в ночной темноте, возвращаясь к тем формам, которые указаны на географической карте.