Рассказчик шёл по большой дороге, а впереди, в небольшой берёзовой роще, мужики косили траву и пели. Его окружали поля центральной, исконной России. Косцы двигались издалека, с орловских мест, в более плодородные степи, по пути помогая справляться с обильным сенокосом. Они отличались дружелюбием, беззаботностью и охотой к работе. По манере речи, обычаям и одежде они выделялись среди местных косцов.
Неделю назад эти же люди косили в лесу рядом с поместьем рассказчика. Проезжая мимо, он наблюдал, как косцы приступали к работе: пили родниковую воду, выстраивались в ряд и начинали косить широким полукругом. При возвращении он застал их за ужином и заметил, что они ели грибы-мухоморы, приготовленные в котелке. Рассказчик был поражён, но косцы, смеясь, уверяли, что грибы сладкие и напоминают курятину.
Сейчас же косцы пели, а рассказчик слушал, не сразу понимая, в чём заключается особая прелесть их песни. Она была связана с кровным родством, которое он ощущал между собой и этими простыми людьми, едиными с природой. Пение напоминало единый вздох сильной молодой груди, столь непосредственный и лёгкий, свойственный только России. Косцы шли, легко расчистив поляны, и исполняли песню, в которой прощались с родиной, испытывали тоску и неуверенность перед смертью, но при этом не верили в окончательную разлуку. Они знали, что настоящая связь сохраняется, пока над ними родное небо и вокруг бескрайняя Русь — просторная, свободная и богатая сказочными дарами.
В песне звучали образы доброго молодца, за которого заступалась родная земля, помогали звери и птицы, он получал волшебные ковры-самолёты и шапки-невидимки, текли для него молочные реки и разворачивались скатерти-самобранки. Он освобождался из плена в образе ясного сокола, а от врагов его укрывали густые дебри.
В этой песне присутствовало то же чувство бесконечного счастья, что испытывали и рассказчик, и косцы. Те далёкие времена ушли, ибо ничто не вечно. Древние защитники отказались от своих детей, молитвы и заклятия остались без внимания, Мать-Сыра-Земля иссохла. Наступил конец, «предел божьему прощению».
