Наталья, молочная сестра отца рассказчика, прожила восемь лет в их имении Лунево, будучи воспитанной там как родная, хотя по происхождению была крепостной. Её глубокая привязанность к родине — степному поместью Суходол, родовому гнезду дворян Хрущёвых, где она была всего лишь дворовой, вызывала у рассказчика восхищение. После воспитания рассказчика и его сестры Наталья вернулась в Суходол. Брат и сестра росли на рассказах о Суходоле и его необычных, диких порядках, что сделало поместье для них загадочным и легендарным местом.
Раннее сиротство Натальи было связано с трагедиями её семьи: отца за проступок отправили в солдаты, а мать, бывшая птичницей, умерла от страха после гибели всей индюшатины в граде. Рассказчик с удивлением узнал, что его дед и бабушка, «добрые господа», стали причиной гибели родителей Натальи. Позже ему открылись мрачные черты суходольского дома, его «горячих» хозяев — безумного Петра Кирилловича, тётки Тони и других Хрущёвых, известных своими суровыми нравами и частыми ссорами, сопровождавшимися плётками.
Все обитатели Суходола были преданы поместью. Тётя Тоня, несмотря на нищету и ветхость дома, не желала покидать родное гнездо, построенное её дедом. Отец рассказчика, Аркадий Петрович, хоть и был человеком беззаботным, до конца жизни тосковал по Суходолу. Младших членов семьи также тянуло туда, однако в детстве между Суходолом и Луневом произошёл серьёзный конфликт, который почти прервал связи между поместьями.
Младшие Хрущёвы впервые попали в Суходол в позднем подростковом возрасте. Их встретила тётя Тоня — старуха в лохмотьях с безумными глазами и острым носом. Рассказчик познакомился также с вдовой дяди Петра Петровича — Клавдией Марковной, молодой женщиной с восторженным взглядом, воспитавшейся в институте. Дом, на крыльце которого их встречала Наталья, был построен из остатков старого сгоревшего дедовского дома, обставлен ветхой мебелью. В гостиной сохранялся образ святого Меркурия Смоленского, на обороте которого была изображена родословная Хрущёвых. Вокруг дома раскинулся старый заброшенный сад.
Брат и сестра сразу ощутили особую атмосферу разорённой усадьбы. В гостиной, пахнущей жасмином, стояло фортепьяно тёти Тони, на котором она когда-то играла офицеру Войтковичу, другу Петра Петровича. Однажды Войткович в сердцах раздавил бабочку на крышке инструмента, что вызвало у Тони истерику. Молодые Хрущёвы исследовали дом и сад, узнавая знакомые по рассказам Натальи места. Поздно ночью они часто находили Наталью на молитве перед образом Меркурия, и она тихо начинала свои повествования.
По семейному преданию, прадед рассказчика переселился в Суходол из Курской области, где поместье было окружено лесами, постепенно преобразовавшимися в степь. Прадед Пётр Кириллыч сошёл с ума и умер в сорок пять лет. По словам отца рассказчика, сумасшествие настигло его после того, как во время сна на него обрушился град яблок; же дворня полагала, что причиной стала любовная тоска по умершей жене. Он тайно прятал в стенах дома золотые монеты для приданого Тонечке. Пётр Кириллыч боялся грозы и часто переставлял мебель, ожидая гостей, которые появлялись редко. Жизнь в усадьбе оживляли французы — учителя Тони и Аркадия, оставшиеся на восемь лет ради Петра Кирилловича после того, как дети уехали учиться. Когда же дети вернулись на каникулы и остались постоянно, французы уехали, а образование получил только сын Пётр. Другие же дети остались без учёбы и присмотра. Отец рассказчика сблизился с дворянин Гевраськой, внебрачным сыном Петра Кирилловича, который был мастером различных затей, часто унижал Аркадия, но тот всё равно любил его. Дом постепенно приходил в упадок и переходил под власть беззаботной дворни, а дети проводили дни вне дома, возвращаясь лишь на ночлег.
Пётр Петрович, вышедший в отставку, неожиданно вернулся в Суходол, привёз с собой друга Войткевича и начал преобразовывать жизнь поместья на праздничный лад, стремясь проявить щедрость и богатство, хотя и неумело. Внешне он напоминал румяного мальчика с нежной кожей и маленькими руками, но по характеру был резким и жестоким, способным затаить злобу надолго. Даже он не тронул Гевраську, который постоянно обижал дедушку. Тётя Тоня полюбила Войткевича, а Наталья влюбилась в Петра Петровича. Однажды Наталья украла из вещей Петра серебряное зеркальце, спрятав его в заброшенной бане, и долго любовалась им с надеждой понравиться хозяину. Вскоре её преступление было раскрыто, что привело к стыду и наказанию: барин постриг Наталью и сослал в Сошки — отдалённый степной хутор, которым управляла старуха, вызывавшая у Натальи страх. По пути туда она колебалась между самоубийством и бегством, но не решилась ни на то, ни на другое, и сохранила свою любовь глубоко в душе.
В том же году на праздник Покрова Пётр Петрович собрал в усадьбе местную знать, постепенно беря управление Суходолом в свои руки. Аркадий Петрович уступал брату и много времени проводил вне дома. Дедушка, мечтая о радушном гостеприимстве, суетился и докладывал гостям о болезни Тони, которая уехала в Лунево. В округе знали о серьёзных намерениях Войтковича к Тоне, но каждая попытка сделать предложение вызывала у неё бурную реакцию, после чего Войткович внезапно уезжал. Тоня впадала в тоску и истерики, и Пётр Петрович, опасаясь сплетен, отправил её в Лунево. Беспокойство вызывал и Гевраська, выросший и ставший самым сильным из дворни. Его боялись слуги, прозвав «борзым», он вел себя грубо и жестоко, особенно с дедушкой. Пётр Петрович хвалил Гевраську перед гостями, что довело дедушку до жалоб и в конце концов к прощению. Ночью дедушка не спал и рано утром начал переставлять мебель. Гевраська, возмущённый шумом, пригрозил старику, который, переборов страх, попытался ему противостоять. В ответ слуга ударил дедушку в грудь, и тот упал, ударившись головой о угол стола, от чего скончался. Гевраська снял с тела кольцо, золотой образ и ладанку и исчез, его видела лишь Наталья.
Пока Наталья находилась в Сошках, Пётр Петрович женился, а затем с братом ушёл добровольцем на Крымскую войну. Гевраська явился в Сошки, заявив, что пришёл по приказу господ, рассказал о убийстве дедушки и пригрозил Наталье, если она кому-нибудь расскажет, после чего ушёл. О Наталье забыли, и только через два года она вернулась в Суходол. Беременная Клавдия Марковна, управлявшая поместьем, приставила Наталью к полубезумной Тоне, у которой часто случались приступы ярости, но Наталья быстро научилась избегать летящих в неё предметов. Она узнала, что Тоня ждала её как свет, надеялась на облегчение, но этого не случилось, и лечение лекарями не помогло. Наталья же скучала по прежним временам в Сошках, где жила семья хохлов, которых она считала равными и немногословными.
В Сошках Наталья увидела два сна, предсказавшие её судьбу: в одном карлик в красной рубахе предупреждал о пожаре и запрещал выходить замуж, во втором — огромный серый козёл с горящими глазами приставал к ней, называя себя женихом. Приняв эти сны как знак окончания своих девичьих лет и предсказание судьбы, она вернулась в Суходол и приняла роль смиренной богомолки.
Возвращаясь, Наталья заново знакомилась с родными местами и взрослыми сверстниками, не веря, что Петра Кириллыча больше нет, а Тоня превратилась в худую, угрюму женщину, порой равнодушную, порой безумную. Наталья сдерживала свои чувства и мучилась предчувствием грядущих бед. Клавдия Марковна родила сына — нового Хрущёва, и Наталья стала нянькой Тони, следуя суходольской традиции. Весной к больной Тоне пригласили известного колдуна, который трижды проводил обряды, но облегчение приносил лишь временное. Барышня не могла думать о раненом на войне Петре Петровиче из-за тоски и страха пожаров.
Лето выдалось жарким с частыми грозами и слухами о новой войне и обещанной воле для мужиков. Суходол заполнили юродивые и богомольцы, которых Тоня принимала вопреки приказам Клавдии Марковны. В поместье появился Юшка, называвший себя «повинённым монахом». Он был мужиком, но ни дня не работал, жил за счёт рассказов о своих проступках. С изогнутыми плечами, похожий на горбуна, Юшка поступил монахом в Киевскую лавру, откуда был изгнан из-за непристойного поведения. Не снимая подрясника, он начал открыто насмехаться над лаврой, оставаясь трезвым, много курил и пил, был похотлив. В Суходоле он сразу обратил внимание на Наталью. Несмотря на отвращение, она ощущала неизбежность происходящего и не могла сопротивляться. Спала она в коридоре перед спальней Тони. Юшка приходил к ней ночами, подобно козлу, и все знали, что он также посещал Тоню, вызывая её мучительные стоны. Наталья считала, что их судьбы связаны с гибелью. Отношения длились несколько ночей, после чего Юшка исчез, а Наталья поняла о беременности.
В сентябре с войны вернулись молодые господа, и вскоре по предсказанию Натальи вспыхнул пожар в Суходоле, вызванный ударом молнии. Она увидела в саду человека в красном жупане и в страхе потеряла ребёнка. После этого Наталья постарела, поблекла, её жизнь вошла в обыденность. Тоню возили к мощам святого, что немного успокоило её. Наталья тоже посетила мощи и вернулась смиренной, без прежнего трепета относясь к Петру Петровичу. Слухи о грядущей свободе изменили жизнь в поместье.
В семье Хрущёвых начались конфликты, доходившие до применения плётей. Чтобы восстановить хозяйство, изнурённое войной, братья заложили имение и приобрели у цыган табун худых лошадей, надеясь откормить их, но все лошади погибли. Это окончательно испортило отношения между братьями. Позже погиб и Пётр Петрович: возвращаясь пьяным с любовницы на санях, он был смертельно травмирован копытом лошади. Наталья встретила и оплакала своего бывшего хозяина.
Каждый раз, когда молодые Хрущёвы приезжали в Суходол, Наталья рассказывала им историю своей трагичной жизни. Все ценности и письма предков давно исчезли или сгорели, дом ветшал, а прошлое становилось всё более легендарным. Сын Петра Петровича продал пахотные земли, покинул поместье и устроился кондуктором на железной дороге. В Суходоле в бедности доживали Клавдия Марковна, Тоня и Наталья. Молодое поколение забывало историю своего рода и не могло найти даже могилы близких предков. Воспоминания о давно минувших временах казались брату и сестре бесконечно далекими, но окружающая местность оставалась такой же, как и прежде.
