Ихарев, прибыв в городской трактир, подробно расспрашивает слугу Алексея о постояльцах: кто они, играют ли между собой и откуда берут карты; за полученную информацию он щедро вознаграждает слугу и направляется в общую залу, чтобы познакомиться с ними. Появляются Кругель и Швохнев, которые узнают у слуги Гаврюшки, откуда барин, играет ли он и выигрывает ли. Услышав, что Ихарев недавно выиграл восемьдесят тысяч, они заподозрили его в шулерстве и интересуются, чем занимается барин в одиночестве. Им отвечают, что он «ничего не делает», как подобает барину. Гаврюшка также получает вознаграждение. Ихарев передаёт Алексею дюжину колод карт, чтобы тот подложил их во время игры.
Вскоре приходят Швохнев, Кругель и Утешительный, проявляющий уважение к хозяину. Спор о принадлежности человека обществу сильно волнует Утешительного, почти доводя его до слёз, хотя Ихарев относится к этому скептически. После закуски и обсуждения необычных свойств сыра они садятся за карточный стол и убеждаются, что Ихарев — шулер высокого класса. Утешительный, подговаривая остальных, восхищается мастерством хозяина и, отказавшись от первоначального намерения обыграть его, предлагает заключить союз дружбы. Общество сближается, обмениваясь рассказами о необычных случаях: об одиннадцатилетнем мальчике, который виртуозно жульничает, и о почтенном человеке, изучающем рисунок карт и зарабатывающем на этом пять тысяч в год. Утешительный подробно объясняет хитрости подбрасывания краплёных карт без малейшего подозрения. Доверившись собеседникам, Ихарев рассказывает о своей особой колоде «Аделаиде Ивановне», где каждая карта может быть им безошибочно угадана, и демонстрирует это искусство. Обсуждая возможные цели для игры, новые знакомые рассказывают о приезжем помещике Михаиле Александровиче Глове, который заложил в городе имение ради свадьбы дочери и теперь ждёт денег, но сам играть не умеет. Утешительный отправляется за Гловым и вскоре приводит его. Следуют жалобы Глова на невозможность оставаться в городе и рассуждения о вреде карточной игры, вызванные видом играющих в углу Кругеля со Швохневым. Алексей сообщает, что лошади Глова уже поданы. Старик прощается, прося Утешительного присмотреть за своим сыном — двадцатидвухлетним Сашей, которого он оставляет для завершения дел, так как тот мечтает стать гусаром и почти ребёнок.
Проводив Глова, Утешительный идёт за сыном, намереваясь сыграть на его гусарских увлечениях и выманить деньги, двести тысяч рублей за заложенное имение. Нового гусара поят шампанским, предлагают увезти сестру и усаживают за карты. Подбадривая «гусара» и видя в его отваге черты Барклая-де-Толли, Утешительный заставляет его проиграть все деньги. Игра заканчивается, Саша подписывает вексель. Однако отыграться он не успевает — его пытаются отправить стреляться, но возвращают и убеждают ехать прямо в полк, давая на дорогу двести рублей и направляя к «черномазенькой». Затем появляется чиновник Замухрышкин из приказа и сообщает, что деньги Глова будут не раньше чем через две недели. Утешительный добивается сокращения срока до четырёх дней. Такая поспешность объясняется получением достоверных сведений из Нижнего о скорой сделке, на место купцов приехали их сыновья. Утешительный передаёт Ихареву вексель Глова, умоляя его не откладывать и сразу после получения денег ехать в Нижний, берёт у него восемьдесят тысяч и уходит вместе с Кругелем, спешно готовиться. Швохнев уходит, вспомнив что-то важное.
Ихарев, оставшись один, размышляет о том, что утром у него было восемьдесят тысяч, а теперь двести. Его размышления прерывает появление молодого Глова. Узнав от Алексея, что остальные уже уехали, он сообщает, что Ихарева обманули, «как пошлого пня». Старик не отец, чиновник из приказа — тоже участник обмана, а он сам, бывший благородный человек, вынужден был стать плутом, чтобы участвовать в этой афере. Ему обещали три тысячи рублей за роль, но не заплатили и уехали. Ихарев хочет обратиться в суд, но не решается, поскольку и карты были его, и он участвовал в незаконном деле. Его отчаяние так велико, что он не находит утешения даже в «Аделаиде Ивановне», которую с раздражением бросает в дверь, сокрушаясь, что рядом всегда найдётся плут, «который тебя переплутует».
