Афанасий Иванович Товстогуб и его супруга Пульхерия Ивановна проживали в удалённой деревне, которую в Малороссии называли старосветской. Их земельное поместье давало обильные урожаи, однако старики не замечали, как приказчик их обкрадывает. У них не было детей, поэтому всю любовь и заботу они посвящали друг другу, любя принимать гостей и хорошо кушать. Жизнь текла спокойно, пока любимая кошка Пульхерии Ивановны не убежала в лес и через несколько дней вернулась, а вскоре исчезла навсегда. Женщина восприняла это как предвестие смерти, стала задумчивой и попросила ключницу приглядывать за мужем. После смерти Пульхерии Ивановны прошло пять лет, дом обветшал, а Афанасий Иванович состарился, но тоска по жене не ослабевала. Однажды в саду он услышал зов покойной супруги и вскоре скончался, пожелав быть похороненным рядом с ней. Поместье опустело и было распродано дальним родственником.
В начале XVII века два сына старого запорожского казака возвратились после окончания Киевской духовной академии. Отец решил, что им нужно окрепнуть на войне с турками и татарами, и повёз их в Запорожскую Сечь. Жизнь в Сечи понравилась молодым, младший сын начал забывать панночку, дочь польского воеводы, в которую был влюблён в Киеве. В то время большая часть Украины находилась под властью Польши, и вскоре стало известно о притеснениях православной веры со стороны польских католиков и евреев. Казаки отправились в поход на Польшу и осадили город Дубно. Младший сын узнал, что его возлюбленная находится в осаждённом городе и страдает от голода; проникнув к ней, он предал Родину, оставаясь с ней. Старый казак, узнав о предательстве, собственноручно застрелил младшего сына во время боя. В том же сражении поляки пленили старшего сына и тяжело ранили отца. После выздоровления отец пытался освободить сына, но не смог; пленника пытали и казнили на его глазах. В ответ казак жестоко мстил полякам, игнорируя мирный договор. Вскоре польские власти схватили казака и сожгли его заживо, привязав к дереву.
Три молодые бурсака — богослов, философ и ритор — во время каникул путешествовали по городам и селам, зарабатывая на жизнь духовными песнопениями. Однажды они остановились на хуторе, где хозяйка оказалась ведьмой. Ночью она оседлала философа Хому Брута и начала летать на нём. Хома прочитал молитву, а когда ведьма ослабла, ударил её бревном; она упала и превратилась в молодую красавицу. Испуганный философ бежал в Киев, где ректор велел ему отправиться к богатому сотнику, у которого умерла его дочь. Девушка, возвращаясь с прогулки, была смертельно избита и попросила Хому читать заупокойные молитвы три ночи подряд. По прибытии Хома узнал в умершей ведьму, о которой знали местные казаки. В первые две ночи он читал молитвы, а панночка, летая по церкви в гробу, не могла его видеть, поскольку он был защищён молитвами и нарисованным кругом. На третью ночь она поднялась, церковь наполнилась чудовищами, и ведьма потребовала привести Вия — главу нечистой силы. Вий явился, поднял веки и увидел Хому, который не выдержал и взглянул на него, после чего умер. После этого нечистая сила покинула церковь, но не успела уйти, оставшись запертой внутри.
Иван Иванович, владелец обширного имения и сада, вдовец и любитель дынь, был добрым человеком. Его уважали дети женщины по имени Гапка, а бедным он не причинял зла, хоть и не раздавал милостыню. Он часто навещал городового и соседа Ивана Никифоровича, предпочитая принимать подарки. Иван Никифорович, его сосед и лучший друг, никогда не был женат, любил купаться и отдыхать в тени. Несмотря на дружбу, они были противоположны по характеру и внешности. Однажды Иван Иванович захотел приобрести у соседа старое ружьё, но тот отказался, считая его полезным в хозяйстве, и обидел друга, назвав гусаком. Между ними возникла ссора. В ответ Иван Никифорович построил гусиный хлев напротив прохода через плетень. Оскорблённый Иван Иванович ночью подпилил столбы, и хлев рухнул. После этого они подали друг на друга в суд. Несколько лет длилась вражда, несмотря на попытки города помирить их, в том числе на ассамблее, устроенной городничим. Спустя двенадцать лет оба старика продолжали судебные тяжбы и жили надеждой на благоприятные новости из суда.
