Никто не подумал отнять у еврея кирпич, и Янкель беспрепятственно доставил Тараса в Варшаву. После совещания с соплеменниками Янкель решил попытаться подкупить стражника в тюрьме, чтобы организовать встречу между Тарасом и его сыном. В душе Тараса вновь зародилась надежда, и он пообещал отдать все, что у него есть, а также половину того, что сможет добыть в бою, если евреи помогут освободить Остапа из заточения.
Евреи решили попытать счастья и ушли, оставив Тараса одного в бедной хижине еврейского квартала. Впервые за долгие годы старый казак ощутил тревогу. Весь день он не принимал пищи и воды, лишь пристально наблюдал за улицей через маленькое окошко. Наконец, Янкель вернулся с известием, что побег устроить невозможно — в Варшаве размещено трёхтысячное войско, а казнь назначена на следующий день. Единственным достижением евреев стало разрешение на краткое свидание, которое должно было состояться рано утром.
С рассветом Тарас, переодетый в иностранного графа из немецких земель, направился в тюрьму. Несмотря на усилия евреев, в темницу его не пустили: подкупленный стражник не вышел на смену. Янкель представил Тараса заморским князем, желающим увидеть настоящих запорожцев, и попытался подкупить нового стражника. Тот согласился, но пренебрежительно назвал пленных запорожцев собаками. Тарас рассердился, раскрыл свою личность и чуть не был схвачен, однако Янкель успел откупиться. Встречи с сыном не состоялось.
Тогда Тарас направился на площадь, где должна была состояться публичная казнь всех пленённых казаков. Площадь была полна народа — в те времена казнь служила городским развлечением. Среди собравшихся были даже набожные старухи и боязливые женщины, которым впоследствии снились кошмары. Некоторые горожане пытались приблизиться к эшафоту, чтобы рассмотреть кровавое зрелище во всех деталях. Рядом с охраняющими место казни гвардейцами стоял нарядный шляхтич, объяснявший своей возлюбленной все происходящее. Более состоятельные представители шляхты разместились на балконах окружающих домов. Несколько озорных панночек бросали в толпу пирожные и фрукты.
Пленных запорожцев привели — они были измождёнными, с непокрытыми головами и в лохмотьях. Тарас, увидев сына, не выразил никаких эмоций и не выдал себя. Остап первым поднялся на эшафот и призвал товарищей мужественно перенести страдания, чтобы «не услышали нечестивые, как мучится христианин». Он без единого стона вынес все пытки, характерные для того сурового и жестокого времени. Тарас, стоя в толпе, повторял: «Добре, сынку, добре!» Когда Остап был приведён к последнему смертельному наказанию, он не выдержал, обвёл взглядом окружающих и позвал отца. Тарас откликнулся из толпы. Народ на площади содрогнулся, военные всадники бросились искать старого казака, но его уже не было видно.
