За кулисами цирка собираются артисты и зрители, царит оживлённая и беззаботная атмосфера. Среди них заметен не слишком молодой лысеющий человек с лицом, густо раскрашенным белой и красной краской — клоун Эдвардс, который переживает период подавленного настроения, предшествующий тяжёлому запою. Эдвардс является главным украшением цирка и его главной приманкой, однако его поведение непредсказуемо, и в любой момент он может сойти с ума и начать пить.
Режиссёр просит Эдвардса продержаться хотя бы ещё пару дней до окончания масленицы, после чего цирк закроется на время поста. Клоун отвечает уклончиво и направляется в уборную акробата Беккера — крепкого и грубого великана. Его интересует не сам Беккер, а его подручный, «гуттаперчевый мальчик», с которым Эдвардс просит разрешения погулять, убеждая акробата, что отдых пойдёт мальчику на пользу и улучшит его работу. Беккер, всегда раздражённый, не желает слушать и угрожает ребёнку хлыстом, несмотря на его тихий и безмолвный характер.
История «гуттаперчевого мальчика» проста и печальна. Мальчик потерял мать, капризную и излишне ласковую кухарку, ещё в пятилетнем возрасте. При жизни матери ему нередко приходилось испытывать голод и холод, но он всё же не чувствовал себя одиноким. После её смерти прачка Варвара, землячка женщины, устроила судьбу сироты, определив его в ученики к Беккеру. При первой встрече Карл Богданович грубо осмотрел мальчика, раздетого донага и дрожащего от страха и боли. Несмотря на слёзы и мольбы Варваре, она всё же передала ребёнка на полное попечение акробата.
Первые впечатления Пети от цирка, с его яркостью и шумом, были настолько сильны, что он всю ночь кричал во сне и просыпался несколько раз. Освоение акробатических трюков давалось хрупкому мальчику с трудом: он падал и ушибался, а суровый Беккер ни разу не проявил к нему ни поддержки, ни ласки, хотя Петя был всего восьми лет. Единственным, кто показывал и объяснял, как выполнять упражнения, был Эдвардс, к которому мальчик тянулся всей душой.
Однажды клоун подарил Пете щенка, однако счастье мальчика оказалось недолговечным: Беккер схватил собаку и ударил о стену, после чего она погибла, а Петя получил пощёчину. Таким образом, Петя был «не столько гуттаперчевым, сколько несчастным мальчиком».
В то же время в детских комнатах графа Листомирова царила иная атмосфера: всё было устроено для комфорта и веселья детей, за которыми тщательно ухаживала гувернантка. В один из последних дней масленицы графские дети особенно оживились, ведь их тётя Соня, сестра матери, пообещала в пятницу сводить их в цирк. Восьмилетняя Верочка, шестилетняя Зина и пятилетний пухлый Паф старались вести себя хорошо, чтобы заслужить обещанное развлечение, но мысли их были заняты лишь предстоящим походом. Верочка читала сестре и брату цирковую афишу, где их особенно заинтересовал гуттаперчевый мальчик. Время для детей тянулось медленно.
Наконец наступила долгожданная пятница. Все волнения и страхи остались позади, и дети заняли свои места задолго до начала представления. Им было всё интересно. С неподдельным восторгом они наблюдали за наездницей, жонглёром и клоунами, предвкушая появление гуттаперчевого мальчика.
Во втором отделении программы вышли Беккер и Петя. Акробат прикрепил к поясу тяжёлый позолоченный шест с небольшой перекладиной наверху, конец которого достигал почти купола цирка. Шест колебался, и публика видела, с каким усилием его удерживал Беккер. Петя карабкался по шесту, почти скрывшись из виду. Зрители аплодировали, но начали кричать, требуя прекратить опасный номер. Однако мальчик должен был ещё зацепиться ногами за перекладину и повиснуть вниз головой.
Он выполнил этот трюк, но внезапно что-то сверкнуло и закрутилось, после чего послышался глухой звук падения на арену. Служители и артисты подхватили маленькое тело и быстро унесли. Оркестр заиграл весёлую мелодию, выбежали клоуны, кувыркаясь. Расстроенная публика начала покидать зал. Верочка кричала и рыдала: «Ай, мальчик! Мальчик!»
Дома детям с трудом удалось успокоить и уложить их спать. Ночью тётя Соня зашла к Верочке и увидела, что девочка спит беспокойно, а на щеке у неё засохла слеза.
В тёмном и пустом цирке на тюфяке лежал ребёнок, обмотанный тряпками, с переломанными рёбрами и разбитой грудью. Время от времени из мрака появлялся Эдвардс и наклонялся над мальчиком; было заметно, что клоун уже погрузился в запой, о чём свидетельствовал почти пустой графин на столе.
Всё вокруг погрузилось во тьму и тишину. На следующий день в афише исчез номер «гуттаперчевого мальчика» — его уже не было в живых.
