Виктор Пронякин стоял на краю огромного овального карьера, наблюдая за движущимся внизу множеством машин и людей, которые не могли быть полностью закрыты тенями от облаков. Он понимал, что должен здесь закрепиться, так как за восемь лет водительской работы сменил множество мест — служил в сапёрной роте, возил кирпич на Урале, перевозил взрывчатку на строительстве Иркутской ГЭС, работал таксистом в Орле и шофёром в санатории в Ялте. Жена продолжала жить у родителей, а сам Виктор мечтал о собственном доме, холодильнике, телевизоре и детях. Ему уже под тридцать, а жене ещё больше, поэтому пришло время устроить свою жизнь.
Начальник карьера Хомяков, проверив документы, спросил, имел ли Пронякин опыт работы на дизельных машинах, и, услышав отрицательный ответ, отказал в приёме. Однако Виктор настаивал и не хотел уходить без работы. Тогда ему предложили бригаду Мацуева с машиной «МАЗ», которая была в очень плохом состоянии. Несмотря на предупреждения, Пронякин сразу приступил к ремонту, провёл неделю, обшаривая свалки в поисках запчастей, и в итоге восстановил машину. Так началась его работа в карьере.
Хотя «МАЗ» обладал хорошей проходимостью, чтобы выполнить норму, Виктору приходилось делать на семь ездок больше, чем другим водителям на мощных «ЯАЗах». Тем не менее, уже в первый день работы он показал высокий профессионализм, не имеющий равных в бригаде и, возможно, на всём карьере. Бригадир Мацуев отметил его лихость, но предостерёг, что сначала нужно «съесть пуд соли» вместе с бригадой, прежде чем претендовать на лидерство и хорошие заработки. Пронякин понял, что его воспринимают как рвача и скупого человека, но решил не меняться, поскольку ему нужно было зарабатывать и строить свою жизнь. Из-за этого отношения с бригадой не сложились. Затем начались дожди, и работа остановилась, так как машины не могли ездить по глинистым дорогам. Виктор осознавал, что попал в трудное место, и ждать становилось невыносимо.
В один из сухих дней, когда казалось, что можно работать, Пронякин сделал несколько ездок, но дождь начал снова мешать. Он решил не останавливаться и, используя преимущества своей машины, поднялся по опасному карнизику карьерной дороги, несмотря на неодобрение коллег, которые свистели ему вслед. Во время обеда к нему подошёл Федька из бригады, выразив неприязнь к его поведению и предлагая деньги, чтобы он не выделялся. Пронякин задумался о том, чтобы уехать, но жена уже была в пути, и уходить некуда.
Спустившись в карьер, Виктор встретил экскаваторщика Антона, который показал ему кусок синеватого камня, возможно, руды. Стройка давно ожидала начала добычи большой руды, и теперь они оба знали о перспективе. Начальник Хомяков, однако, отнёсся к находке скептически, напомнив, что такие вкрапления уже встречались, но затем снова шла пустая порода. Тем временем Антон продолжал выкапывать руду, которая, казалось, не заканчивалась. Несмотря на простои из-за дождя, Пронякин чувствовал, что судьба наконец улыбнулась ему, выбрав именно его водителем первого самосвала с большой рудой. Он стремительно гнал машину вверх, желая доказать всем — бригаде, начальству и миру — свою состоятельность.
Однако, достигнув почти вершины карьера, Виктор ошибся в управлении, и грузовик начал соскальзывать с дороги, переворачиваясь и ускоряя падение. Последним осознанным действием он выключил двигатель, после чего машина разбилась. В больнице к нему пришла бригада, выразив сожаление и поддержку, признавая его неординарную энергию и силу духа. Несмотря на это, Виктор понимал по их лицам, что ситуация серьёзна. В одиночестве он пытался вспомнить моменты счастья в жизни и смог найти их только в первые дни с женой и в этот день, когда вёз первую большую руду.
В день, когда тело Пронякина увозили из больницы в морг, добыча руды наконец началась. В четыре часа пополудни паровоз, украшенный цветами и кленовыми ветками, торжественно дал сигнал и повёз первые двенадцать вагонов с большой рудой.
